Легенды и были Бутурлиновского края.

Легенды и были Бутурлиновского края.

  БЕГЛЯНКА

 В старину тяжелой и горькой была женская доля. Особенно трудно было молодой жене, которая приходила жить в семью мужа. Она, как правило, была здесь бесправной. Так случилось и с Дусей. Муж привёл её в свою семью, живущую в Лосеве.
 Тяжело Дусе стало здесь. Свекровь глядела косо, придиралась ко всему, другие невестки тоже заедали. Свёкор бредил мыслью о снохачестве. Муж не защищал её от нападок, во всём соглашался с родителями, напротив, он не раз бил свою суженую.
 Невыносимо стало Дусе жить в этом тёмном царстве, где всё было подчинено правилам «Домостроя». Жена чувствовала себя Катериной из драмы «Гроза», хотя приближался двадцатый век.
 Однажды, не выдержав издевательств и духовного гнёта, молодая женщина тайно бежала из дома, ставшего ей ненавистным. В отчаянии она бежала, куда глаза глядят: через степь, луга, перелески пока не прибилась к помещичьей экономии. Это было имение князя Васильчикова под названием Поддубное (сейчас посёлок Комсомольский). Рядом находился небольшой конезавод князя, где получали кумыс для лечения туберкулёза.
 Здесь у добрых людей спросила, не нужны ли рабочие руки. Ей ответили, что очень нужны. Требовалось много женщин для выращивания сахарной свёклы, которая шла на переработку на Нижнекисляйский сахарный завод, принадлежащий тому же князю.
 Взяли её на работу, дали место в бараке, и на время она успокоилась. Хотя условия жизни и работа были нелёгкими, всё-таки она чувствовала себя свободнее, не давил её постоянный домашний гнёт. Тяжесть бытия скрадывало общение с подругами. У них тоже доля оказалась не легче.
 Когда муж узнал о тайном бегстве жены, то пришёл в ярость, рвал и метал. Стыдно было от соседей, он чувствовал себя униженным и оскорблённым. Желание как можно скорее найти беглянку и вернуть её овладело им. Он запряг лошадь в повозку, и поехал по окрестным сёлам. Побывал в Верхнем и Нижнем Кисляе, Ерышовке, Шестакове, Тумановке. Наконец добрался до Поддубного. Здесь он и встретил свою суженую и сразу бросился на неё с кулаками. Если бы не подруги, неизвестно чем бы закончилась его свирепая ярость. Женщины охладили его пыл.
 Муж смотрел на жену не как на любимую женщину и спутницу жизни, а как на вещь, личную собственность, какой волен распоряжаться как ему захочется.
 Муж привязал Дусю к оглобле повозки рядом с лошадью и, стегая её по спине кнутом, погнал в сторону Лосева по пыльным полевым дорогам. Издали казалось, что рядом с лошадью бежит жеребёнок, спотыкаясь и падая.
 Измученная, исхлёстанная кнутом, вся в пыли, прибежала она в ненавистный ей дом. Мысль о новом побеге с ещё большей силой охватила её свободолюбивую натуру. Муж после этого случая стал ещё более мерзким и отвратительным. Ему же невдомёк была простая народная мудрость: насильно мил не будешь.
 Об этом печальном происшествии долгое время помнила вся округа, осуждая домашнего тирана. А нижнекисляйский краевед Болгов отметил этот случай в своих записках. Значит, домостроевский поступок сохранился не только в людской памяти, но и на бумаге. 
 

 ПИСАРЬ ВОЛОСТНОЙ

 

Обширная Великоархангельская волость существовала и при графах Бутурлиных, и после них, когда был ещё Бобровский уезд. Местные крестьяне занимались земледелием и животноводством. Являясь в большинстве своём малороссами, сохраняли традиции, обычаи, культуру и говор своих предков в Украине.
 Для водопоя скота на балах и оврагах соорудили небольшие пруды. По весне они наполнялись талой водой, а летом – родниками. Один такой пруд находился между Великоархангельским и Кучеряевкой, недалеко от Урюпинского тракта.
 Однажды в знойный летний день волостной писарь решил искупаться в этом пруду. Однако произошло несчастье: писарь утонул. Как это произошло, никто не знает: то ли он не умел плавать, то ли под хмельком был, то ли не рассчитал свои силы. А, может, солнечный удар приключился. Как бы там ни было, а смерть без причины не бывает, и точную причину теперь уже установить невозможно.
 Писарь в селе человек был видный и хороший. Радел он о людском благе, уважительный был. Долго горевали о нём крестьяне, помнили его много лет.В начале 20-х годов прошлого века по специальному постановлению советского правительства жители крупных сёл стали переселяться на свободные земли, начали создавать посёлки и хутора. В 1924 году группа жителей Великоархангельского основала деревеньку возле того самого пруда, где случилось несчастье. Собрались мужики и бабы на свой сход и начали судачить, как назвать новый посёлок. Разных предложений было много, в основном большевистского толка, но ни одно из них общую массу не устроило. Слишком уж политикой попахивало от них, всё больше слово «красный» мелькало.
 И тут один зажиточный крестьянин преклонного возраста вдруг выкрикнул из толпы:
– Давайте назовём хутор Писарев. В честь волостного писаря, какой утонул в этом пруду.
Это предложение всем понравилось. Просто и понятно. Так и нарекли хутор – Писарев, расположившийся на ровной местности возле Урюпинского тракта, по которому ещё недавно мчались почтовые тройки.
 Здесь поселились 65 дворов. Дома строили из камня, какой добывали в Орловом яру. Подворья обносили плетнём. У каждого двора посадили сады. Позаботились жители и о социальных объектах. Клим Прокопенко построил свой частный магазин. Были в посёлке начальная школа, клуб, детсад, пять колодцев, четыре ветряные мельницы. Крестьяне жили в основном натуральным хозяйством, сами пекли хлеб, шили одежду и обувь, заготавливали на подворье продовольствие.
 В 30-х годах создали в посёлке колхоз «Весёлый труд», однако этот труд был далеко не весёлый. Все работы выполнялись вручную. Землю пахали на волах, косили серпами и косами, молотили цепами, веяли зерно на ветру, подбрасывая деревянными лопатами.
 В начале 50-х годов «Весёлый труд» объединили с Кучеряевским хозяйством. В Писареве создали овощеводческую бригаду. Она была одной из лучших в районе. Как только посёлок попал в число неперспективных населённых пунктов, люди стали покидать его. В 1973 году отсюда уехал последний житель. Таким образом, посёлок утонул в волнах нашей непростой истории.
 Прошло уже много лет, а легенда, а может, и быль об утонувшем волостном писаре жива до сих пор. Она передаётся от одного поколения к другому, воскрешая в памяти бывших хуторян и их потомков ностальгию по прошлому родного края.

Легенды и были Бутурлиновского края.   

ПРИЧУДЫ ПОМЕЩИКА

 Давно это было. Полтора столетия назад. В начале XIX века отставной полковник А.Н.Гартов, отслужив положенный срок, решил пожить для своего удовольствия. На самой восточной окраине Бобровского уезда, в тихом месте, возле посёлка Новосёловка купил он тысячу триста гектаров земли, перевёл сюда своих крепостных крестьян и начал обустраивать помещичье имение. Построил двухэтажный дом из красного кирпича, небольшой конезавод, магазин, соорудил пруд, разбил уютный парк.
 Как большой любитель лошадей А.Н.Гартов много внимания уделял конезаводу. Знал в нём толк. А ещё он обожал охоту и рыбалку. Места тут уединённые, тихие, вдали от городов. Природа красивая и первозданная: перелески, луга, небольшая речка Толучеевка украшали местный пейзаж. Рядом с Новосёловкой семь братьев основали небольшой посёлок, который так и назывался – Семибратское.
 Уездный город Бобров находился более чем в ста километрах отсюда. Здесь жили его жена и дочь, но они не захотели постоянно жить в этой глуши. Бывали в имении лишь наездами в летний период.
 Жители окрестных поселений в пору напряжённых работ нанимались к помещику обрабатывать землю, ухаживать за посевами, убирать урожай. Всеми делами по хозяйству занимался управляющий. Помещик после долгих лет нелёгкой военной службы расслабился, жил в своё удовольствие, ни в чём себе не отказывал. Некоторые его поступки крестьянам казались причудами, говорили, что он с жиру бесится. Особенно странным показалось им его завещание, понятное только ему. Может, конь спас когда-то ему жизнь, кто знает...
 А.Н.Гартов в знак фанатической преданности лошадям завещал после своей кончины похоронить его непосредственно в конном базу. Причём памятник по его заказу изготовили ещё при жизни.
 После смерти помещика воля покойного была выполнена в точности. Его похоронили в помещении конюшни, а на могиле поставили надгробный памятник из чёрного полированного гранита высотой три метра. На лицевой стороне памятника написали имя покойного и дату его смерти – 17 сентября 1892 года.
 Жена, как наследница имения, не захотела жить в этом захолустье, а продала его какому-то немцу. Памятник же продолжал стоять в базу. У нового хозяина не поднялась на него рука.
 Поднялась она у других, когда в России грянула смута под названием Октябрьский переворот. Разъяренные толпы крестьян ломали, жгли, разворовывали всё, чтобы построить новый мир. Добрались и до помещика А.Н.Гартова. Его гранитный памятник местные крестьяне вытащили из конюшни, изуродовали его и бросили в местный пруд. По свидетельству старожилов, он и сейчас лежит там, затянутый илом.
 Об этом событии местные старожилы долго рассказывали своим внукам и правнукам. А некоторые из них отразили этот факт в школьных сочинениях по истории родного края.

Легенды и были Бутурлиновского края. 

СНОХАЧ

 В старину семьи в русских деревнях были большими. По двадцать-тридцать человек ютились под одной крышей. Вместе с родителями часто жили женатые сыновья со своими семьями, пока их не отделили.
 В семье все подчинялись её главе. Он для всех был царь и бог. Это хорошо понимали все домочадцы, поэтому трепетали перед ним. Никто не смел возражать. Ведь в его руках все материальные блага и власть.


 В давние времена в русских сёлах имело распространение так называемое снохачество. Это когда глава семейства прелюбодействовал с жёнами своих сыновей. В словаре В.И.Даля «снохачество» означает «живущий незаконно со снохами». О таком явлении в России знали во всей Европе. Ф.Энгельс в своей работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» пишет, что в России главы семейных общин сильно злоупотребляют своим положением. Они делают из своих снох гаремы.


 Большинство жителей, в том числе Козловки, не очень осуждали снохачество, так как многие имели к нему отношение. Возмущались лишь те мужчины, которые не имели снох. Видно, по причине зависти.


 Снохачество было тогда частью образа жизни, традицией, обычаем, которые соблюдались веками. Так под покровом таинственности и процветало снохачество. Сыновья не возмущались. Они старались не замечать этого. В противном случае отец не даст средств на обзаведение своим хозяйством. Снохи же не смели отказать свёкору в удовольствии. Их так воспитали.
 Однако были и редкие исключения из норм. В Козловке жила семья... Назовём его Прохором, имел он трёх сыновей и дочь. Жил зажиточно. Большой дом, много скота и земли, амбары зерна. Двух сыновей женил рано, как и водилось тогда. Привели в дом шестнадцатилетнюю Фросю. Кого на ком женить в ту пору решали сами родители. Фрося понравилась сорокалетнему Прохору, и он решил взять её за своего третьего сына Петра. Её родители были рады отдать дочь в зажиточную семью. Будет там как у Христа за пазухой.
 Выдавая Фросю замуж, мать напутствовала дочь:


 – Будь послушной, свёкору со свекровью ни в чём не перечь, помогай по хозяйству. Свёкору ни в чём не отказывай. Все так живут, – таинственно намекала мать.
Прохор уже переспал с теми снохами без всяких проблем, на очереди была Фрося. Для него это был самый лакомый кусочек.
 Сын Пётр отличался от других. Дерзкий, каляный, позволял себе спорить с отцом. «Ничего, обломаем», думал тот.
 Однажды Прохор остановил сноху и с придыханием сказал:
 – Ты у меня самая желанная. Если будешь умницей, как барыню одевать и обувать стану, работу лёгкую давать. Завтра утром, когда все уедут на сенокос, приходи в кормовой сарай.


 Фрося по привычке в знак согласия кивнула головой, но об этом разговоре сообщила мужу, и тот принял меры. Когда Прохор зашёл в сарай, он увидел сидящую на сене сноху. На нём все заходило ходуном. Он хотел было примоститься рядом, но тут из соломы вынырнуло разъярённое лицо Петра. Он поднялся во весь рост с вилами в руках:


 – Не трожь жену, а то на вилы нанижу, – угрожающим тоном рявкнул он.
Отец присел от страха, сделался бледным, подбородок задрожал.
 – Вон отсюда, охальник проклятый, – крикнул сын убегающему отцу.
Прохор был в шоке. Такой наглости отродясь не помнил ни от кого. Оба стали зверем смотреть друг на друга. Как-то сын, оставшись наедине с отцом, сказал:
 – Не можем мы, батя, вместе ужиться. Давай мою долю, я куплю хату и отделюсь от вас.
 –  Нет! – решительно ответил отец, – Я тебя голым по миру пущу.
 – Тогда и я тебя нищим сделаю, – гневно вспыхнул сын, – Всё твоё богатство превращу в пепел. Тебя вся семья наша возненавидит.
 – Ты этого не посмеешь сделать! – в ужасе сказал Прохор.
 – Сделаю, да ещё как! Ты мою натуру знаешь.
 Прохору ничего не оставалось делать, как по-хорошему отделить сына.

Бесплатные объявления Бутурлиновка

© 2009 - 2021 Бутурлиновка 777

X
^ Наверх